|
![]() |
|
|
![]() |
|
|
![]() |
|
|
|
|
![]() |
|
Дневник
|
![]() |
|
Рубрики:
все, цитаты, Маячки, Радиоперехват, От винта, Тень от микрофона, Пакгауз, Осколки смальты, Цитадель, Сугубо для суккубов, Аллес и Даллес, Война, Охота на ведьм, Планета вервольфов
|
![]() |
Нас слепили из глины, вдохнули жизнь. Мы появились из темноты. Открыли глаза и увидели свет. Того, кто зажег искру жизни внутри нас, никто больше не видел. Создатель ушел, предоставив своим творениям свободу жить и развиваться по собственным представлениям и желаниям. Но тут же нашлись те, кто лучше знал, как должны жить все остальные. Они объявили монополию на связь с Творцом, от его имени сочинили законы, установления. Они знают, чего от нас хочет тот, кто создал Вселенную.
Наверное, он им надиктовывает распоряжения из небесной канцелярии.
Привычка у него такая, как проснется, с утра двойной без сахара и тут же на богофон:
- А ну-ка, чего вы там наделали, пока я опочивать изволил, подлые смерды?
- Да, не, батюшка, всё у нас ладно.
- Чё вы мне втираете, холопское отродье? Отчего загоны для скота пусты? Почему только по праздникам великим приходят в загоны мои? Местоблюстители отчего жиреют, а народишко дохлый? Не я ли вам заветы дал, чтобы скот мой был обласкан? С худой овцы мне шерсти клок не нужен. Так вы паству свою пасете? Мне на старушечьих молитвах не разговеться.
- Отец наш небесный, да все исполним, служим тебе рук не покладая, глаз не смыкая, кваску испить некогда, голову преклонить от трудов праведных.
- Ах, бесово семя, служители хреновы, тараканы и то служат мне более, мухи помойные и то добро делают, вы же суть паразиты присосавшиеся, к телу моему.
- Каемся, грешны малость. На милость твою уповаем. В ножки падаем.
- Давно бы вас всех в порошок стер, да где других взять? Рабы вы.
- Твои рабы, господи.
Он отключит богофон, швырнет пару молний, чтоб хоть немного успокоится.
В кабинет заглянет Мария:
- Ты чего тут шумишь? С Землею своею возишься, других миров тебе мало?
- Да, не, это я так, солнышко. Проверяю трезубец, не разрядился ли.
- На обед что приготовить? Кометы под астероидным соусом?
- Любимая, давай сегодня чего-нибудь полегче, семь-восемь протуберанцев в самый раз будет.
- Как скажешь, дорогой.
- Только ты не сильно разогревай.
- Подогрею, как ты любишь.
Мария поцелует его в щеку, он приобнимет её за плечи:
- Ты иди, Маша, мне еще поработать надо. А то читаури опять прорываются из резервации.
Р.А.
|
Пятница,13-ое.
- Жак де Моле, ты отомщен!
|
При Иване Грозном и его опричнине погибло самое большее 7 тысяч человек. За это Ивана Грозного объявили страшным тираном и патологическим убийцей. При Генрихе VIII только несчастных бродяг, потерявших землю и средства к существованию крестьян, повешено 72 тысячи. В 10 раз больше самого максимального числа убитых в опричнину! По приказам Елизаветы Английской убиты тысячи представителей правящего класса, много больше, чем все жертвы опричнины при Иване Васильевиче.
Но Елизавету в Англии называют «Великой», а Иван у нас, а значит, и во всем мире – Ужасный, «Грозный». Это определение распространилось на всю нашу историю: правление Ивана Грозного характерно и типично для русской истории, свидетельство исконной кровавости России.
И так, увы, во всех известных нам случаях.
Европа и Америка тычут нам в лицо. Мы соглашаемся и посыпаем голову пеплом. Как сейчас модно говорить, «торжествует политика двойных стандартов».
Владимир Мединский "О русском пьянстве, лени и жестокости"
Последний раз редактировалось: 12.04.12 16:19
|
Скоро зазвучит эхо нового дня, а она, закутавшись в простыню, смотрит, как розовеет небо. Поверху идёт робкая, нежная полоса цвета ванильного мороженого. Словно кто-то поднес к губам гигантскую чашку с черным кофе, бросив туда пару шариков мороженого.
Город ворочается, просыпаясь.
Все, что было вчера важным, сегодня представляется мелким и ненужным. Но главное ушел холод из груди.
Он вчера сказал, что у него будет ребенок:
- Ты понимаешь, малыш, так получилось. Я ничего не знал. Аборт делать поздно, она будет рожать.
Лену от его слов ударило в области солнечного сплетения чем-то тяжелым и холодным. И стало трудно дышать.
Она отвернулась от него и пошла прочь, не видя, куда идет. Злобный сигнал, визг тормозов, ругань водителя:
- Куда прешь, дура, глаза разуй!
Андрей догнал её, схватил за рукав. Она выдернула руку:
- Не подходи!
- Да успокойся же ты. В наших отношениях ничего не изменится, я люблю тебя, а ей буду деньгами помогать и всё.
- Пошел вон! Уйди от меня.
Он попытался обнять, Лена вырвалась, оттолкнув Андрея.
Пришла домой. Но дома не было, как и не было ничего больше, только оцепенение, холод в груди. Она дрожала, зубы стучали, не могла согреться. Нет любви, нет счастья, нет смысла. Всё ложь. Под утро она забылась коротким сном.
Проснувшись, поняла, что жизнь не закончилась. Кто-то щедрый и сильный угощает людей мороженым с кофе. Даёт надежду, что будут ещё встречи, поцелуи и признания в любви. А Андрей?
Его надо отпустить, как выпускают на волю птиц, чахнувших в клетке.
Лена пошла на кухню, включила электрочайник.
Но почему я совсем не чувствую сердца, успела подумать она, прежде чем упасть на пол…
Р.А.
|
Пустячок к пустячку. Незначительное событие, промелькнувшее в твоей жизни, как пролетевшая низко над головой птица. Через пять минут ты позабыл, что было. А это маленький камешек покатился с горы, сам по себе, маленький, незаметный, серый камешек. На своем пути ударяясь о большие камни, стукаясь об огромные валуны. И вот уже не могут удержаться валуны и глыбы, чтобы не погнаться за шутником-обидчиком, потревоживший их тысячелетний сон.
За маленьким камешком несутся стокилограммовые камни. Грохот, шум, камнепад.
Ты не знаешь, что где-то обрушился камнепад, что где-то рухнула очередная цивилизация. Погибла в огне и войне.
Ты нажимаешь на кнопки телефона, чтобы сказать самые нежные слова. Все пустяки, кроме этого. Железная гусеница войны еще не вползла в твой город. Мир прекрасен, а чем там пугает зомбоящик, кому интересно?
У тебя в кармане есть деньги на букет бордовых, бархатистых роз. Есть деньги на ужин в ресторане. Что тебе нужно еще, кроме её счастливых глаз? Там прыгают лучики, солнечные зайчики.
Птица пролетела низко над головой. Клёкот её напоминает о чём-то вечном. Но ты не вспомнишь, что так уже было.
Ты спешишь на встречу с любовью. Тебя, как рыбу, пойманную на крючок, выдергивают из мечты…
«Введен режим «В». Объявлен общий сбор. Прибыть к месту сбора через сорок пять минут».
Букет летит в урну. Ловишь такси. Водила не прочь почесать языком. Но тебе некогда отвлекаться на пустяки. Ты набираешь её номер, снова и снова. Гудки. Она не берет трубку. Десятки пропущенных звонков. Она так и не взяла трубку.
Подъезжая к месту сбора, ты отключаешь телефон…
Р.А.
|
Желаю всем любить, влюбляться,
Жениться, сексом заниматься.
Затем плодиться, размножаться,
И сексом также заниматься.
Работе с жаром отдаваться,
А после - сексом заниматься.
Благами жизни наслаждаться
И сексом рьяно заниматься.
Всего, о чем мечтал, дождаться,
А сексом все же заниматься.
И перед возрастом не сдаться! -
Стареть, но сексом заниматься!
...Пора , пожалуй, закругляться:
Позвали сексом заниматься.
|
Солдаты всегда погибают, чтобы жили политики.
Костя не придавал древнему высказыванию особого смысла именно до того случая, когда пришлось вытаскивать одну девчонку.
Девушка для своих двадцати трех лет успела многое, побывала замужем два раза, оба раза удачно вышла с миллионными отступными, периодически была любовницей сильных мира сего. Видно, где-то услышала что-то не то или увидела, раз было принято решение зачистить на самом верху.
Костя к операции отношения не имел, так, бывший товарищ зачем-то показал фотографию, сказал, каких молодых призывает Господь. Они еще посочувствовали под хороший коньячок.
Костя спросил:
- Когда?
- Старичок, я ведь ничего тебе не должен рассказывать. Завтра в районе 14.00, на парковке возле её дома, группа хулиганов, обычная поножовщина, ну и её за компанию.
Костя хмыкнул. Контора иногда любит, шутит вот так, типа промысел Господен.
Костя уложил товарища в кабинете отдыхать. Тот громко храпел, винные пары проникали даже в корешки книг домашней библиотеки.
Костя действовал быстро, на лобовое стекло машины прицепил «вездеход», чтобы гайцы не докапывались, и помчался в Москву.
Москва встретила его морозцем и паром от тысяч машин.
Слава Богу, она была в квартире. Не тратя времени на объяснения – Костя вырубил девушку – закинул, как мешок на плечо и потащил в машину.
Через полчаса она пришла в себя:
-Вы представляете во что вы вляпались. Вы - труп.
Костя улыбнулся:
- Наооборот. Это ты была бы сегодня трупом, если бы не мое чудесное вмешательство. А теперь давай подумаем, как тебя спрятать, пока контора не отзовет псов.
Р.А.
|
Вчера узнал две новые для меня поговорки.
«Уходи пока ветер без камней», применяется в разговорной речи, как степень выражения наиболее благоприятного временного интервала выхода из какой-либо жизненной ситуации, пока она не обострилась.
«Если вы встретились взглядом с глазами офицера заградотряда, значит, вы наступаете не в том направлении». Здесь, по-моему, объяснять не надо. Армейский афоризм о суровой правде жизни.
|
Был обычный серый питерский вечер. Петр щелкал пультом, листал телеканалы. Раздался телефонный звонок. На экране сотового высветился номер Павла.
- Внимательно!
- Привет, что делаешь?
- Привет. Да, так, ничего.
- А как на счет водовки попить?
- Ну, если только без фанатизма.
- А когда это мы с фанатизмом?
- Время и место?
- Давай в «Вершине», часиков на восемь вечера.
- Принято.
Петр отключил телефон, до встречи оставалось часа два. С Павлом они вместе учились в универе, потом их пригласили в агентство. Петр вытянул счастливый билет, а Павла после переподготовки направили в войска, не слишком почетная и престижная работа, приглядывать за морально-боевым духом бравых вояк. В армии Павел загрубел, научился пить и не пьянеть. После поллитра водки не терял боевых качеств, стреляя из пистолета, выбивал 26 из 30. Петр пару раз на спор пытался с ним посоревноваться. Выпивали по бутылке водки на брата и шли в тир. Павел выбивал 26, Петр в первый раз выбил 18, во второй 22, и зарекся больше с Петром на спор не стрелять.
Пашка оставался другом по юности. Они общались, не опасаясь, что кто-то сольет другого ради карьеры или других бонусов. Бывало, спорили до драки. Потом три года не разговаривали. Но отслеживали судьбу друг друга. На очередной годовщине Дня образования агентства просто подошли, пожали руки, как будто не было трех лет. И еще посмеялись, что вели себя как обиженные школьницы, а не как взрослые люди.
Когда Петр вошел в кафе, Пашка сидел за столиком возле окна и приветственно помахал рукой.
- Заказал чего-нибудь?
- Нет, тебя ждал.
Паша подозвал официантку. Холодную водку в запотевшем графинчике и апельсиновый сок принесли через три минуты, а вот горячее и салаты пришлось ждать.
- Наливай! – Скомандовал Петр. И Павел послушно разлил по стопочкам тягучую, с морозилки, водочку.
- Вздрогнули.
Пока принесли закуски, старые друзья уговорили полграфинчика.
Лица Петра и Павла раскраснелись. Петр снял пиджак, а Пашка ослабил узел галстука. Между друзьями возник разговор, который по мере убывания водки в графинчике становился все жарче. После обязательного ритуала по обмену новостями о однокашниках - а, как там, Степан, а что Николай - о бабах и любовницах - помнишь, ту, черненькую, да я с ней уже месяца как три расстался, а ты все с Наташкой? Разговор свернул в область профессиональной деятельности.
Пашка набычился:
- Вы тут все в бирюльки играете, какие-то схемы сложные, все паутины плетете и наносите точечные удары, эффективность которых сомнительна, а у нас полный швах.
- Ну не скажи. – Петр старался смягчить напор друга.
- Да что, не видно, что ли, все в политику играете, пытаетесь оппозицию изнутри разложить. Красивые тактические ходы, как по учебникам. Нейтрализовать того, замазать этого, на свою сторону переманить следующего. Внести раскол, запутать и отвлечь. Только все это возня в навозе, Петя. Вы за этой игрой не замечаете, что мы уже проиграли.
Петр снисходительно улыбнулся на филиппику Павла. Павел продолжал:
- Хрен с ней, с этой оппозицией. Она ручная, как вы там в кабинетах распишите, так они и будут петь. Ты другое пойми. У нас ничего нет. У ядреных ракет к пятнадцатому году истечет ресурс, их снимут с боевого дежурства. Новые не поставляют. Военным зарплату подняли, чтоб молчали, как мыши. В частях такая грызня за премии идет, как у вас в думе за распил бюджета. Я тебе только один пример приведу. Несчастная Турция единовременно против нас может поднять шесть сотен самолетов, а мы, Петя, ты знаешь, сколько мы можем на это ответить?
Петя помотал головой.
- Шестнадцать. Петя, вдумайся, максимум шестнадцать! Это на двадцать минут боя в лучшем случае. Не надо никаких ядерных боеприпасов. Турки простыми авиабомбами Москву засыпят через час. А, если с Прибалтики натовские ребята взлетят, то через пятнадцать минут на Арбате будут рваться бомбы.
- Да не кипятись ты, Пашка. Это же наши заклятые друзья. У них своих забот полон рот. Нас им бомбить не с руки.
- А вот увидишь, как только совсем в еврозоне хреново станет, они, чтоб народ отвлечь, придумают войну с нами. – Ярился Павел.
- Ладно тебе о грустном. Давай за нас. Быть добру!
Стопочки звякнули и мир в очередной раз поменял цвет. Из сумрачного и нелепо угрюмого стал цветным и по-рождественски радостным.
В Иране шли военно-морские учения. В Прибалтике разворачивали новую авиабазу. Петр с Павлом употребляли алкоголь и говорили за будущее хрупкого мира.
Р.А.
|
Петр был серьезным человеком, коллеги считали его суровым. По шкале брутальности он зашкаливал за двенадцать из двенадцати. В то же время, как в профессиональной деятельности, так и в обычной жизни мог быть мягким и обходительным человеком. У некоторых это вызывало обманчивое впечатление. Им представлялось, что Петр слабый, легко идет на уступки, готов позволить манипулировать собой. Многие попадались на уловки Петра. Видели в нем жертву и не замечали, как сами становились ею, опутанные по рукам и ногам такими цепями, что не вырваться, не убежать, не скрыться. И тогда на сцену выходил настоящий Петр – равнодушный, как калькулятор, но также хорошо все считающий. По каким-то своим критериям он взвешивал на невидимых весах поступившего к нему в обработку человека и делал выводы.
Как утверждают сочинители священных книг – подобные весы есть в чистилище, или где-то там, у врат рая и ада. Происходит оценка морально-нравственных качеств человека, его духовных воззрений, ведется подсчет добрых, злых дел и поступков.
По итогам взвешивания – душа человека отправляется в рай или в ад.
Так и Петр после процедуры взвешивания на невидимых весах сортировал людей, кого в разработку, кого в консервацию, а кого мог и отпустить пастись на травке дальше.
Не всегда было понятно, какими критериями - добра или зла - руководствуется Петр.
Порой выходило, что матерый урка, по совокупности своих злодеяний заслуживший ликвидацию, оставался на пастбище, не подозревая, как судьба бережно пронесла над его головой сверкающий меч. И ни один волосок не упал с забубенной головы.
А бывало, что тихого учителя пения, божьего одуванчика, после указаний Петра растирали в порошок. Порошок, как водится, рассеивали над речкою.
Деяния Петра вероятно были угодны кому-то там в белых, сверкающих одеждах. Ведь как объяснить тот факт, что матерый урка, оставшийся жить по милости счетовода, на поверку выходил благодетелем. В области, из которой был родом, содержал с десяток детских домов. Устраивал повзрослевших сирот на работу, помогал с жильем. И задавил полностью в области наркоторговлю. Хотя эта война чуть было не стоила ему головы.
А тихий учитель пения из детской школы искусств, грязно растлевал своих учеников. Делал это так искусно, что девочки и мальчики боялись говорить об этом родителям. И продолжался этот кошмар лет пятнадцать. Сидел такой божий одуванчик и калечил детей, пока Петр не узнал.
Коллеги Петра уважали. Но и для них он был человек-загадка. Что там у него за душой не разглядеть. Хотя сами могли, словно под увеличительным стеклом рассмотреть любого.
Была у Петра тайная страсть, которую он не то чтобы скрывал, но старался не афишировать, чтобы указатель брутальности не пополз вниз. Петр собирал солдатиков.
Покупал в магазинах наборы. Дома раскрашивал, создавал целые батальные миниатюры. То у него карфагенская пехота рубится с римскими легионерами, то горит немецкий танк под Прохоровкой, а то французский рыцарь рубит голову дракону.
Свои миниатюры Петр никому из коллег не показывал. Приходил с работы, сидел, раскрашивал, сверяясь с книгами, каталогами, альбомами. Мастерил дворцы, воссоздавал исторический антураж. По завершению работы миниатюры выглядели, как осколочки той эпохи, только уменьшенные в десятки раз.
На выставках военно-исторического общества работы Петра трижды получали высшую награду. Петр на общественных началах вел кружок, консультировал любителей.
Р.А.
|
|
| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 ... |
|
Знакомства
Зарегистрироваться
Лента событий
Основное
